-Я в ликерник заехал, купил текилы. Это из дешевых, давно такую не пил. Меня рюмка соблазнила - к бутылке рюмка прикольная прилагалась. И вот наливаю я себе грамм сто пятьдесят в пластиковый стакан, чтобы в бассейн его захватить, и понимаю вдруг, что название - не для русского человека. "Два пальца", виктория, типа. Представь: водка "Два пальца".
     -Да... У меня другая ассоциация возникает. Была у меня девушка, так она во время интима говорила: "Два пальца".
     -Ха-ха. Надо бы, кстати, в порядке эпатажа написать обзор американской порно-прессы. "Плейбой" там, "Хастлер"... Что еще?
     -"Пентхауз". Ну, чиаз!

     Дистиллят агавы я полюбил еще в Москве, когда выяснил вдруг, что от текилы моя злосчастная тонкокожая физиономия пунцовеет не так сильно, как от водки - из-за маслянистости текилы, видимо. Доходы у меня даже во времена, предшествующие последнему кризису, были не такие, чтобы последовательно заменять текилой (Олмека и Сауза, других не знал) отечественный booz, но, случалось, мы накатывали по текилке. Особенно в Питере, в барах, нацеленных на интоксицированных финских туристов, но все равно дешевых по столичным меркам. Потом рюмка текилы стала стоить под пятьдесят (тысяч) рублей, и я вернулся к истокам - знатоки поймут, какую осетинскую водку я имею в виду.

Вот та "самая дешевая текила", ускользающая из моих рук в девятой главе,

     Попивал я понемногу дешевую текилу (из пенопластовых стаканчиков, кстати, так как нам еще было не до покупки посуды) и все более в ней разочаровывался. "Какая-то она жидкая," - жаловался Ане, "прямо как виски".

     И постреливал уже глазками на ирландский "Jameson", как вдруг подвернулась "Сауза" - на таком сейле, что, словами Некрасова, "тут и ленивый не мог устоять". Разница оказалась вопиюща. Я воспрянул и зарекся покупать дешевую текилу. Зарекся было.

     Потом наше внимание обратилось на портвейны. Дешевое американское вино не пинал только ленивый, но я решил дать ему шанс - после помоев, которыми московские ларьки стали торговать после кризиса, угодить мне было легко. Впервые крепленое (красное) мы пробуем в двенадцатой главе, мне приходится по вкусу портвейн "Братья во Христе" (верен ли перевод?), а Ане - "Шефилд", - так, кстати, будут звать героя ее любимого ситкома, о чем речь пойдет в шестнадцатой .

     Головокружение от успехов - погоняемый экспериментаторским зудом, в следующий раз я выбрал три бутылки белого американского крепленого: херес, мадеру и какую-то марсалу.
     -Что это такое, - спросил я продавца, ставя на прилавок бутылку Marsala.
     -Я не wine person, - сказал продавец, извинился и пошел в подсобку спрашивать у консультанта. Вернулся через минуту и сказал:
     -Он говорит, это вино для готовки.
     -А... - сказал я и выложил бутылку из тележки.
     Остальные две, оказалось, тоже не стоило покупать - вина оказались очень так себе, и я понял, что и о них консультант отозвался бы как о cooking.

     Я упомянул "вино для готовки" - тема требует продолжения. В нашем штате по воскресеньям можно купить только легкое пиво на бензоколонках. Винные закрыты. Сейчас, влившись в motor society, мы, если возникает надобность, едем в соседний Висконсин, а раньше выручить могли только бары. Тогда-то я и обратил внимание на бутылки кулинарного вина, стоящие в супермаркетах рядом с соусами и уксусом. Вино как вино, крепость обычная, но с солью. Стал строить шуточные планы по перегонке - шуточные не из-за абсурдности, а из-за лени. Типа, кастрюля с вином на плите, в вине плавает тарелка для самогона, кастрюля закрыта перевернутой крышкой, в каковую я сыплю лед из купленного в супермаркете пакета, в тарелку же капает хмельной конденсат. Примерно так, заодно посмотрите, какой я рисовальщик и испытаете сострадание:

Забыл подписать тарелку-приемник

     Последний год я втыкаю бутылочные розочки в спину отечественного производителя: вместо черноголовской смирновки пью коннектикутскую смирноффку. Как же я в очередной раз стал предателем? Je suis devenu un traitre вот так:
     Первую бутылку водки я купил только зимой. Во-первых, меня манили некогда запретные плоды, все эти сладкие, горькие, можевеловые, анисовые, кактусовые, кокосовые и многие прочие дистилляты. Вот-вторых, в Штатах цены сделали оверкиль, примириться с которым моя голова отказывалась: литр "Саузы" стал стоить всего двенадцать долларов, а литр "Столичной" - двадцатник. Последняя, правда, оказалась доступной в невиданых мутациях, но ортодоксальное воспитание не могло расположить к этим малиновкам и банановкам и проч., о чем я написал уже как-то в заметке "Stoli".

     Когда спустя некоторое время я пошел за водкой, с деньгами было не так, чтобы очень, поэтому я стал разглядывать всякие "Karkov", "Kamchatka", "Popov". Купил, однако, "Gordons", решив, что "Гордонс", по крайней мере, делает неплохой джин, а что делают брайтоновские евреи, я могу только догадываться: "бог их знает, чего они туда плеснули".

     Водка "Гордонс" показалась мне противной, Аня, впрочем, сказала, что я просто отвык. Тогда я попробовал "Камчатку" и "Попов": нот соу бэд за пять-то долларов. Это, по крайней мере, не та сивуха, которой я на первом курсе торговал в ларьке с американским названием "Грин": помню как к ларьку подъехал огромный КРАЗ и двое мужиков в ушанках закричали в окошко: "Ты че нам продал-то! Ты сам попробуй!" Я попробовал - водку, я знал, хозяин палатки брал у грузинов, проверяя, чтобы в бутылке не было насекомых и не протекала крышечка. Химоза оказалась жуткая, Веничка, может, и выпил бы, но водитель КРАЗа - едва ли.

     После череды экспериментов "Smirnoff" стала фаворитом в "бюджетной", как здесь говорят, категории. То есть с одной стороны, ее уже не стыдно купить в гости, а с другой, не больно за бесцельно прожитые деньги. А вот девятое мая мы отмечали модной водкой SKYY , совершив, как я с опозданием понимаю, идеологический прокол: уж могли бы купить родное.

     Если я и скучал по какой-то водке, то по зубровке (привезенная из Польши привычка пить "татанку"- зубровку с яблочным соком) и "Stoli Pertsovka". Я попробовал однажды канадскую перцовку в ресторане "Moscow on the hill": очень неожиданный вкус, прокисшее молоко и чилийский перец. Ну ее в баню в дальнейшем, подумал я.

     Отвлекусь-ка я лучше от водки и напишу про буз, принесенный соседом. В какой-то момент мы закорешились с соседом - шестидесятилетним дедом-неформалом, я приохотил его к португальскому портвейну, а он меня - к "Бакарди-151" и "Южному комфорту".
     Первая принесенная им бутылка была "Chardonnay Pepperwood". Меня поразило то, что пробка оказалась резиновой, стилизацией под корковую, и я решил поэтому, что это "чардонэй" (продавщица в ликернике пошутила однажды, что так говорят реднеки) дешево как грязь. Потом узнал, впрочем, что марка считается хорошей.
     В другой раз он принес "Bacardi-151" и сикс-пэк кока-колы. Бутылка изукрашена противопожарными надписями, горлышко закрыто железной сеткой - шутка ли, семьдесят пять градусов.

     "If you drink alone you are alcoholic. If you drink with Russians you are alcoholic for sure." Так говорил Ли, сидя у нас на кухне и разливая из принесенной бутылки тридцатиградусную наливку "Южный комфорт". "It's a cheap stuff, teenagers drink it to get smashed." Я попробовал и мне понравилось. Очень мягкий вкус, в самый раз подпаивать девушек. И романтическое название: "Южный комфорт", "Южные ночи", "Черные глаза"...

     Возвращаясь с байдарочной поездки, я остановился в сельском ликернике и купил вино, которое видел впервые - поллитровку американского портвейна Тейлор (Tailor). До того дня все американское крепленое вино, которое я видел и пил, было дешевым и посредственным, а Тейлор так вообще продавался преимущественно в полуторалитровых бутылках, и вдруг - маленькая стильная бутылка за семь долларов, резерв. Купил сугубо из любопытства - рядом немногим дороже продавался португальский Cockburn Reserve, и я был уверен, что португальский porto будет лучше. Так и оказалось. Портвейн был неплохой, насыщенного цвета (я часто покупаю полуторалитровки Christian Brothers, сносный дешевый портвейн, но цвет так себе), но слишком ощущался сахар. Помню, когда я впервые попробовал португальский портвейн, причем, кажется, это был дешевый и посредственный Porto Cruz, меня поразило, как бы выразиться, густота и однородность вкуса - захотелось утром его наливать в чашку вместо кофе. В тейлоре этого не было, вкус отдавал кагором. Переходим на скользкую почву: предполагаю, что тейлор походил на "красный крымский" и тому подобное ("Ливадия", "Красный южнобережный"). Вкус красного крымского я основательно забыл, вернее, забил вкусами других, раньше мне неизвестных, портвейнов, но помню впечатления трехгодичной давности от сравнения с португальскими. Жалею, что не купил на пробу бутылку в винном на Брайтон-Бич - смутила неразумно высокая цена и незнакомая этикетка (не красно-черная). С тех пор довелось побывать в разных русских винных, но почему-то именно крымских портвейнов нигде не было. Молдавские дурацкие вина в фигурных бутылках - были, грузинские вина - были, массандровские десертные вина, всякие "Сурож" - были, экзотика вроде "Букета Молдавии" тоже стояла на полках, а про "Красный крымский" я в Чикаго заикнулся продавцу, и тот сказал мне с известным акцентом: "Маладой человек, не крутите мне голову".