Сегодня мы, наконец, переезжаем в апартаменты. Вещи уже переехали и до поры лежат у Аби, который, оказалось, христианин и регулярно ходит в мормонскую церковь, так что статуэтке Кришны у него взяться неоткуда. Хотя никаких строгостей на работе не замечено, я смогу освободиться только после трех - с утра у меня ориентация, - так что Аня после полуденного чек-аута оказывается бездомной. Если позволит погода, будет фотографировать на прощанье окрестности.

В компании двух других новичков - программиста и пиарщицы - я сидел в конференц-зале и внимал уверенному баритону Дугласа Шамбо, колоритного бородача, в обязанности которого входит чтение вводных лекций. Дуглас рассказывал, что компания появилась в семидесятых, когда ее основатель, теряя деньги из-за выписанных ему фальшивых чеков, заручился поддержкой банков и начал вести компьютерный черный список банковских вкладчиков. Под конец лекции Дуглас подключился к системе как обычный оператор. Надел наушники с микрофоном, сел за терминал AS400 и начал принимать звонки. «Добрый день, это Дуглас. Назовите пожалуйста вашего клиента... Какой штат выдал его права? Cэр, у нас нет никаких записей.» Второй звонок – тоже чисто. Третий. «Подождите, пожалуйста.» Дуглас отключил на пять секунд трубку и пояснил нам: «Купер. Фамилия - Купер. Самая подозрительная фамилия.» И правда, через полминуты мы услышали, что человек с таким именем и почти таким номером сошл-секьюрити (переставлены последние две цифры) не вернул одному банку двести пятьдесят долларов и украл пять сотен у другого банка. Теперь банковского счета ему не видать. Следующий звонок. Еще один. И еще. Я был удивлен: грехи водились едва ли не за каждым пятым. Врут дилетантски, наугад, и получают отлупы: вы умерли в девяносто пятом году, таких прав штат Аризона не выпускал, вас раньше звали Хуан, а не Жуан. «О, вы из России, - воскликнул Дуглас, когда я заговорил с ним на перерыве. Я был в Ленинграде со своим хором, я церковным хором управляю по совместительству. Здесь, кстати, довольно много русских – тысяч сорок.»

До дома нас довезла Сума - коллега-индуска. У нее новая Тойота-Камри, с которой она еле справляется. «Почему Камри», - удивился я, «а не Королла? Королла же дешевле.» Сума хихикнула: «Я ничего не понимаю в машинах. Если она сломается на дороге, что тогда делать? Поэтому решила купить подороже, чтобы лет пять проездила хорошо.»

Программисты из Индии решают транспортную проблему стереотипно. По приезду в Штаты идут к дилеру Тойоты или Хонды и покупают новый эконобокс в кредит на пять лет. Машина стоит от пятнадцати до восемнадцати тысяч, так что в месяц выходит три-четыре сотни. Чаще всего выбирают Тойоту «Королла», а после рассказывают, что Хонда «Цивик» красивее и просторнее, но, негодяйка, чересчур уж costly. Можно купить Ниссан «Альтима», но у Ниссана ниже пресловутый resale value, то есть машина быстрее падает в цене. Американские машины – табу. Ломаются, да и, перепродавая американку, всегда будешь в проигрыше. Цвет выбирается... эх, загадочна индийская душа. От всех индусов я слышу: «ю шуд бай тойота коррролла орр хонда цывик». И думаю про себя: да, и обязательно золотистую, как у вас.

Получасовой paperwork (здесь распишитесь, а здесь поставьте инициалы), брошюра об опасности свинца, который иногда встречается в стенах старых домов, поход в супермаркет за почтовым переводом (наличные не в чести), и мы в компании агента заходим в дом. Квартира «сделай сам». Никакой мебели кроме встроенных шкафов в спальне и стола с полками на кухне. Везде кроме кухни и ванной постлан лохматый ковролин. В гостиной нет люстры - американцы не любят верхний свет и покупают торшеры. Из кухонного оборудования есть холодильник, газовая плита и посудомойка. Много, больше десятка розеток на белых стенах. Никаких примет от старых жильцов. После того, как они съехали, ковер вымыли и перекрасили стены. Нет даже занавесок на окнах. «Здесь будет обеденный стол, а здесь - ваши кресла и торшеры», - говорит Шеннон, агент, не подозревая, наверное, что наше имущество умещается в восьмидесятилитровый рюкзак, а спать мы собираемся на полу.

Первый этаж, окна выходят в сад. Окно гостиной - это скорее раздвижная дверь, ведущая на наше патио - огороженную справа и слева полоску асфальта, где в хорошую погоду можно сидеть в шезлонге и жевать BBQ. Жарить барбекю на патио правила запрещают, для этого в десяти метрах от дома стоят газовые жаровни. «Что это за звук?»- спрашиваю я. Цык-цык. Цык-цык. Шеннон открывает окно и показывает на белку, распластавшуюся на деревянной загородке между нашим и соседним патио. «Да их тут, оказывается, много!» - удивляется Аня и признается, что днем полчаса гонялась за белкой с фотоаппаратом.