«Let it be clearly understood that the Russian is a delightful person till he tucks in his shirt. As an Oriental he is charming. It is only when he insists on being treated as the most easterly of western peoples instead of the most westerly of easterns that he becomes a racial anomaly extremely difficult to handle.»
R.Kipling, "The Man Who Was" (1891).

В начале апреля сосед вдруг собрался на Аляску, и мы на прощанье пошли в арабский ресторан. Ли обещал, что там нам откроется, откуда у вегетарианца такой барабан, и хлопал себя по пузу через надпись «Fuck off. I have enough friends.» Ресторан находился на отрезке Николет-авеню между нами и даунтауном. Там полно этнических мест, на фонарных столбах висят флаги «EAT STREET», а магазиные витрины анонсируют бамбук, тофу, пудовые мешки риса и копченых уток. Ресторан был дешевым и нелюдным, фалафельные шаурмы-шавермы без лимонада в горло не пролезали, зато на сцене красиво крутила животом танцовщица. Ли сказал, что чаевые положено засовывать за пояс шаровар, и я пошел к сцене с пятеркой, но оскандалиться не успел - девушка поставила на голову корзинку и сама обошла столы. «Девушка» – так я обозвал Катерину в школьном сочинении по «Грозе», и получил в тетрадку красный росчерк: «Молодая женщина!» Собрав чаевые, вернулась на сцену и позвала с собой Катю и Мэтью. Катя уже немного говорила по-английски, а еще месяц назад они с Мэтью играли как обезьяны, из его слов она знала «Watch this!», а он знал «Смотри!»

Потом на парковке Ли бурчал, глядя на танцовщицу возле ее старой Тойоты: эх, быть бы мне лет на двадцать моложе… Он, старый прожектер, никуда так и не уехал, и пятнадцатого числа вез меня на своем ржавом траке – не Самурае, а другом - в прокат за херцогским «Дракулой» и говорил: «Не стесняйтесь использовать меня как «dedicated driver»! Во мне столько весу, что если сейчас взять тест на алкоголь, все будет в норме!» В прокате прыщавый парень с бэджем «менеджер» сказал ему: «Если вы заведете мою машину, я дам вам доллар скидки. У меня аккумулятор сел.» Ли обиделся: «Go fuck yourself». Обернувшись ко мне: «Видел, этот little prick попросить по-человечески не может, доллар скидки предлагает!»

Вэн на шоссейной скорости странно дергалcя - метр вправо, метр влево. Я злился то на механиков, то на себя, пока не понял, что дело в сильном ветре. Пару раз схлопотал песком в глаза, опуская по дороге домой боковое стекло, и отучился так проверять, годится ли погода для тенниса. Русский ремонтник из нашего жилкомплекса бегал кроссы в горнолыжных очках и при встрече приветственно кричал: «Ну что, когда водку пить будем?» Услышав это впервые, я оторопел и сказал Ане, ощущая себя хрупким и юным: «Я же столько не выпью!» Их, русских ремонтников, было двое, и пить с ними водку мне очень не хотелось. Оба были здоровые, слегка за тридцать. Один, Борец., внешность имел бандитскую, крепкую шею обрамляла классическая «голда» - вроде Клуни в «От заката до рассвета». Маркшейдер был добродушного вида, но хитрого. Я брюзжал Ане, что ехал в Штаты не в народ ходить и вообще не люблю мужские пьянки. Аня обзывала меня снобом и говорила, что все равно не отвертеться. В конце концов я сдался, купил текилы, портвейна и какого-то мяса и приготовился скучать. И вышел, действительно, снобом - народ оказался внятным и веселым, и мне впервые пришло в голову, что эмигрантский фольклор не обязан быть убогим, как в довлатовской «Иностранке».

«Я ездил как-то в Нью-Йорк и купил там прицеп ...ну как это называется... жилой такой, да трейлер. купил трейлер за двести долларов. А у меня буксировочный крюк на машине маленький был, менять надо было. Ну я приезжаю в Бруклин, нахожу там сварщика дядю Фиму, дядя Фима, говорю, приварите мне вот этот большой крюк. Ну он стал варить, я смотрю - ну и варит! Все в шрамах, там на месте спайки такой шар получился! Дядя Фима, говорю, оторвется ведь! А он мне: «Маладой человек, я вам так п'иварил, как никто д'угой бы не п'ива'ил. Вы сейчас езжайте куда вам надо и совсем не беспокойтесь. Вы потом ко мне еще п'иедете что-нибудь п'ива'ить» Ну, прицепил я трейлер и поехал из Нью-Йорка. Еду ночью, вдруг меня грузовик догоняет и начинает фарами мигать. Я думаю: бля, бандиты! А он кричит - у тебя трейлер оторвался! Бля! Я разворачиюсь, еду обратно, а там так дорога загибается, смотрю - полицейских машин штук двадцать, с мигалками. Ну я... дальше поехал. Что там было - не знаю. Это ж трейлер, он же кувырком полетел! Пиздец. Заехал в Бруклин к дяде Фиме. Дядя Фима, говорю, что же вы наделали! А он смотрит и говорит: «Ай! Как ножом от'езало!»

Они эмигрировали лет десять назад, и мы их удивляли. Выходило вроде анекдота про альпинистов, которых на вершине горы встретили праздные граждане в гавайках. «А ты знаешь, как это – мед на пасеке качать за три доллара в час? А продукты из Каб Фуда пиздить? Набираешь в картонную коробку, ну там есть такие большие, достаешь старый чек, смотришь в него, как будто проверяешь, что не обсчитали, и так идешь на улицу.» «А еще здесь в магазинах return policy зашибись. Купил что-нибудь, не понравилось - несешь назад в магазин. Они ничего не спрашивают, сразу деньги возвращают. Сколько раз мы это делали... Здесь летом начнутся гаражки. Ну ты, наверное, уже их видел, просто летом больше будет. Семья хочет от барахла избавиться, расставляет его в гараже, гараж открывает - ну и торгует. Проезжаешь хороший район, видишь - на столбе бумажка приклеена «Garage sale», заезжаешь, покупаешь по пятерке вещи, которые в магазинах вроде Тагета продаются и несешь сдавать. Чека нет, поэтому они не деньгами возвращают, а дают ваучер - те же деньги, но только в их магазине. Идешь, покупаешь ненужную херню, а через месяц сдаешь ее на кэш. Кучу бабок так зашибить можно.» «А один чувак, прикинь, после града – здесь град каждый год кучу машин в тотал расшибает – пошел в Волмарт и купил массажер. Такая херня, ручка деревянная, а к ней три шара с вот такими зубьями приделаны. И нашел себе работу: стал на заказ по машинам этим массажером херачить, чтобы людям страховка денег заплатила. Прикинь, какая работа – массажерам по тачкам херачить!»

Первым уехал Маркшейдер, а Борец задержался, и мы порядком выпили. Когда прощались, я вышел с Борцом на парковку, увидел «Гранд Чероки» и сказал: «А не дашь кружок сделать?» Через полчаса мы летели по какому-то шоссе: руль был у меня, справа орали то «газуй», то «тикет на тебе», а белая стрелка спидометра лежала на делении, которого у нашего вэна не было - а ведь вечер пятницы, самый улов. Обошлось, но повторять я зарекся. Вечером следуюшего дня говорил Ане утомленно: «Давай теперь что-нибудь культурное устроим. Вот Горбачев приезжает, может посетить? Сестра моя рассказывала, что Жириновский к ним в МГУ приезжал, она у этого пиндоса автограф взяла.» О Горбачеве я узнал из «Стар Трибьюн»: лекция на крытом футбольном стадионе университета Миннесоты, потом торжественный обед и танцы, все удовольствие - сто пятьдесят долларов. «Former Soviet Union President Mikhail Gorbachev» - бывший президент Советского Союза, президент бывшего Советского Союза. Все-таки Mikhail, а на школьных уроках английского учили говорить Майкл Горбачев, и мы по-детски надоедливо шутили, что тогда правильно будет говорить: Михаил Джексон.