Восемнадцатого февраля стал, наконец, лицензированным водителем. В здании инспекции офицериса долго фотографировала меня на электронную камеру – загвоздка, само собой, была в растягивании улыбки на нужную широту. Вечером, пока на кухне Кристина показывала Ане, как делать лазанью из магазинных плоских вермишелин и спагетти-соуса, поехал в Эдайна-ликерз за коробкой пива и потерял все оставшиеся от прошлых хозяев вэна бумаги. Положил их на крышу, чтобы завязать шнурок на ботинке «отвратительного оранжевого цвета», и вспомнил только у магазина. Пиво купил американское, марки «Лайненкугель». Не «Хайнекен», но не в пример ближе к нему, чем к укропной воде вроде «Бада» или «Миллера».

Вечером девятнадцатого затемно поехали по пятьдесят пятому хайвею в Рочестер. Попутных и встречных машин было немного, и все катили миль восемьдесят в час, а то и быстрее. По асфальту мела поземка. Я старался ехать вслед за кем-нибудь, чтобы раньше замечать повороты, но всякий раз не выдерживал и сбавлял ход. Лицо у меня было, наверное, насупленное – мало того, что по шоссе вел впервые, так ведь и по городу накатал часов пять, не больше. Милях в десяти от Миннеаполиса вдруг сильно запахло гарью, словно от горящего полиэтилена, и из темноты выплыл еще один даунтаун. Подъехали ближе, и иллюминированые высотные профили оказались триэмовской промзоной - трубами, цистернами и мачтами. На обочине пару раз видел спортивные снегокаты с седоками в дутых куртках.

В полдесятого припарковались у гостиницы «Бест Вестерн» в Рочестере. Увидев меня возле вэна, Колян начал смеяться. Смешно, сказал, видеть Завалишина у личного автомобиля. В гостинной его номера (переводчики жили в двухкомнатных номерах, а мы для ночлега сняли обычный двухкроватный) на диване, стульях и в креслах сидели человек десять «форейнов», и еще человек пять фуршетничали стоя. Восточных европейцев на парти не было. «Айбиэмеры интересным образом кучкуются», - в своей невозмутимой манере объяснил мне Колян. «Ориенталы отдельно, поляки, словенцы и другие восточники отдельно, западники и русские отдельно. Почему восточники? Хрен их знает. Впадлу им.» Бутерброды с красной икрой западники ели без жадности, зато налегали на похожую на сладкий кейк селедку под шубой. Меню я знал заранее и сперва над ним смеялся, а потом вдруг сказал Ане, что как раз наши с ней борщи и холодцы – это китч, а на аутентичной рашн-парти должны давать винегрет и оливье. И лучше с колбасой вместо мяса.

Мы, как было уговорено, привезли котлеты, рашн митболз. Десятка три элипосоидов, плотно уложенных в кювету. Как яйца чужих. Гости, входя, вынимали из карманов бутылки французского, испанского и португальского вина, но национальность парти подразумевала иные напитки, и винные фугасы стояли закупоренные рядом с развинченными бутылками черной столичной. Саша и Колян объясняли публике: это называется «herring under the winter coat», это «imitation crab stick salad», вот красная икра, а водку надо закусывать солеными огурцами. Надкусывая огурцы, западники кривились, но водку пили без дураков, даже отважно. Я украдкой открыл морозилку – заиндевелых поллитровок там лежало еще порядком.

К полуночи, когда парти окончательно оформилось в пьянку, появилась первая жертва. Француженку Изабель нашли без чувств на полу в ванной. Я поднял ее на руки и в компании Ани и другой француженки понес укладывать спать. Идти нужно было сначала вниз по лестнице, потом через парковку к соседнему блоку и там по лестнице наверх. Она кричала жалобно: «Сесиль! Сесиль!». Сесиль звали ее компаньонку, гренадерского роста девицу. «А что», - спросил я, вернувшись, Коляна, «как здесь с транснациональным сексом? Трахают переводчики переводчиц?» «Португалы ебливы», - сказал Колян и полез в холодильник. Достал уже обычную союзплодимпортную столичную в большой бутылке и обругал – дрянь, здесь купили.

Выдохлись часа в три. Кто-то норовил улечься в гостинной, португалец подпрыгивал, сидя на диване, под «Chemical brothers», но Колян всех выпроводил. Я спросил, не боится ли он за американцев, тем ведь еще ехать. Он отмахнулся: ты не видел, что ли, какими пьяными америкосы за руль садятся?

Наутро поползли в бассейн, налив трофейного вина в банки изпод коки. Залезли в джакузи, бросив на пластмассовый стол (над столом зачем-то торчал раскрытый солнечный зонт) гостиничные полотенца. Отметил со скрытым удовольствием, что с нашим жилкомплексом не сравнить – у нас там обшитая темной вагонкой номенклатурная заводь с шезлонгами и пальмами, а здесь был спортивный пул с крашеными в небесный цвет стенами. В джакузи кроме нас варился дед-американец. Хай-хай. Спросил, покупаем ли мы русские акции. «Нет? Напрасно, они выросли вдвое за полгода. Айбиэмовские тоже выросли, thank you for your job». Придя в себя, в четыре дня поехали впятером смотреть Рочестер. Маленький даунтаун с высотками и скайвеями, потом сразу пригород. В даунтауне, рассказали нам, гуляют шейхи-медпациенты с гаремами. Больше всего понравилась неформальная достопримечательность – необычно теплое озеро, вокруг которого зимуют канадские гуси в невероятном, прямо-таки тараканьем количестве. Припарковали вэн возле автоматов, за четвертак выдающих кулек птичьего корма, - жирные гуси при этом десятками лезли под колеса - и полчаса гуляли на морозе, понемногу отпивая совсем потерявшее от холода вкус вино. Перед тем как ехать обратно в Миннеаполис поужинали стейками в сетевом бар-энд-гриле Эпл Биз. Обсуждали, как себя чувствуют форейны, есть ли у них моральное похмелье. Я считал, что тяжелее всех приходится француженке.

В понедельник нам написали, что Изабель не комплексует и решила, что напиться встельку на рашн-парти - это бонтон.