Как-то вечером в дверь постучался сосед – бородатый двухметровый старик в майке с надписью «I say no to drugs, but they don’t listen». Спросил, есть ли минутка для дринка и после моего «sure, please come in» протянул початую бутылку айриш крима. «Я знаю, что выгляжу так, словно пью, но я не пью», - сказал, усаживаясь за стол. Цель визита всплыла минут через пять, и сидеть с его приемным ребенком, ровесником Кати, Аня сразу отказалась, но это не помешало нам основательно поговорить в следующие два часа за ирландской спиртованой сгущенкой и португальским портвейном. Ли оказался ветераном Вьетнама, доктором китайской медицины и мистиком. Ветры в чакрах, тантры-мантры и тому подобное - я слышу об этом чаще, чем хотел бы, но Ли, в отличие от большинства людей с увлечениями, чреватыми канатчиковой дачей, не выглядел глупо. Ему не было шестидесяти, но из-за белой бороды он казался старше и, судя по размеру живота, собирался умереть по американским меркам молодым.

Когда беседа с метемпсихоза и вегетарианства перекинулась на минувший уайтукей, Ли рассказал замечательную историю. Он, как и многие, испугался катаклизма «из-за испорченых компьютеров», но пошел дальше стереотипного запаса пальчиковых батареек и банок с супом Кэмпбел. Привез на свой висконсийский участок три старых трактора, купил плуги, сохи и прочую хозяйственную всячину, а ружья у него были, и тридцать первого числа был готов дать миру последний бой. «Какие ружья?» – неосторожно спросил я, и через три минуты на коленях у меня лежал номер «Shortgun News», а Ли сидел напротив со старым британским карабином в руке и показывал, как надевается на ствол насадка для стрельбы тромблонами. Аня курила на патио, и я крикнул ей по-русски: «Дедушка, наверное, расстроился, что с двухтысячным так вышло. Придется доживать без подвигов, журналы про ружья читать, жалко человека.»

Я обмолвился, что мы без машины, и Ли предложил пользоваться его второй - маленьким внедорожником Сузуки Самурай. Можем и купить, сказал я. Мы спустились в гараж, сели в кургузую коробку Самурая и поехали тестдрайвить к местной школе – там не успели убрать снег.

Купить, что-ли, самурая за штуку? Какой-никакой, а джип, водить весело. С другой стороны, не самая безопасная машина для нас, чайников, - короткая, с высоким центром тяжести. Как раз недавно я ехал на такси, и водитель-араб вдруг наставил палец на припаркованного Самурая и показал жестами, что машина летит кубарем – «not good, not good». Остыли. На выходных посмотрели по объявлениям пару японских субар, но не понравилась ни одна. Много ржавчины – в Миннесоте горазды солить дороги. Вечером я пожаловался Ане, что меня достал вопрос автопродавцов, навсегда ли мы в Штаты.

Прошла еще одна неделя, и мы, наконец, перестали быть белыми воронами моторного общества. Шестого февраля купили вэн «Шевроле Люмина» за две триста, дешево. Мимо такой машины я часто проходил, когда учительствовал в Москве, и она казалась мне футурмобилем – острый нос, огромное лобовое стекло. Хозяин был на хоккее, и в тот же день перерегистрировать машину никак не получалось, но я не вытерпел и авансом дал хозяйке чек. Почувствовал, что вот он – тот вариант, ради которого мы затеяли поиск по частникам, а не дилерствам. Семья с хорошим доходом, дети, большой двухэтажный дом, весь ремонт делали на фирменном сервисе, а продают, потому что купили взамен новый эсъюви. Так что я выписал на капоте чек – «Two thousand three hundred 00/100», попросил, чтобы муж позвонил мне по телефону на чеке, и мы, порядком замерзшие, простились. Разумеется, улыбаясь. «Хай-бай», - как говорит болгарин Петр. После поехали искать машину Мише, но уже больше не везло. Очередное «nice car, runs great» оборачивалось мрачным монстром, увешанным ржавыми сосульками, а «недилер» привозил на условленное место встречи разбитые одры с выдраными магнитолами и мятыми боками, и, уличенный в лукавстве, говорил, что он не владелец, но и не дилер, он - автоконсультант.

Вечером увидел по ящику интересную помесь рекламы и антирекламы. Кадры: масляные торсы спортивных юношей, по кукурузным полям катят глянцевые джипы, в гимнастическом зале ходят ходуном станки - идиллия в духе «Олимпии», не хватает только мясистых баб в пузырящихся на ветру трусах, и вдруг голос из динамиков объявляет, что кто-то не выключил фары в таком-то вэне... ВЭНЕ…и вот один из атлетов уныло плетется к выходу под презрительными взглядами своих, гм, потенциальных любовников.