Двадцать девятое декабря. С утра меня рассмешил Аби. Подошел со страданием на лице и сказал на дурном английском, что не видит пениса. «Ай кэннот си уэа пинэс.» Я опешил, а он чихнул и продолжил, морщась: «Yes, pain is everywhere». В конторе гриппуют уже человек десять, но никто не слег, даже заболевшая первой консалтерша-американка. Мне паршиво и кажется, что московский грипп никогда не был таким злым. Знал бы, сделал бы прививку. «Один укол – и нет ребенка инвалида», как было без задней, наверное, мысли написано на агитплакате в одной московской клинике – там еще пейзажики к обоям были пришпилены не кнопками, а иглами от шприцей. Я свои больничные отгулы за девяносто девятый уже истратил, и было их у меня, если не брать в расчет отпуск, всего три дня, поэтому теперь вместе со всеми отсиживал кое-как день в конторе, а вечером ложился на диван, пил талейнол, чай с лимоном и текилой и читал сосватанную Кристиной книжку об индийском студенте, приехавшем в Америку на учебу. Обложка заверяла, что книжка популярна в Индии, но я бы на месте индусов на автора обиделся. Историй об оправлениях в биде по большому не было, но персонаж все равно выходил валенком - пил галлонами кока-колу, жрал френч-фрайз в Макдональдсе, торговался в супермаркетах и, читалось между строк, мастурбировал на американских девок. Представительница последних, Моника Л., снялась, кстати, в рекламе средства для похудания.

Аня, вроде бы, уже летит обратно. Чертова неопределенность. Набрав утром номер ее родителей, никого не застал, а на работе получил от Макса Туйкина неприятное письмо: «Ужас! Кошмар! Я продинамил Аню. Звоню ей, говорю, что сейчас выезжаю. Потом выхожу и обнаруживаю, что машина не заводится. Минут 20 крутил стартер, подкачивал бензин - ничего не помогло. Пришлось позвонить и сказать, чтобы ловила такси. Sorry.» В авиакомпании ответить, есть ли такая-то на борту, отказались, зато предупредили, что рейс опаздывает, так что я перезвонил знакомому русскому, обещавшему выручить с машиной, и попросил заехать за мной попозже. У него в Москве родственники, и Аня собиралась захватить от них какие-то презенты. Готовясь к встрече, зажег лампы на елке и пожарил котлет, выключив на щитке верхний свет, чтобы не завыл детектор дыма. Котлеты вышли в форме веретена, большие и жесткие.

«А что же вы без машины?» - пенял мне Р. по дороге в аэропорт, «ну купите себе дешевую. Тут бабка одна переехала из Сидарсов в дом престарелых, так ее вэн здесь в гараже остался. Не нужен? Она на нем последние пять лет только за едой в Бэрлиз через дорогу ездила. Там внучок есть, так он посмотрел и решил, что не прикольно. Ну еще бы, старый вэн, фэмили кар. Сотни за три можно его купить у них, думаю.» Я заинтересовался и попросил свести с внучком. «Мы тормоза», - сказал я. «Я только в ноябре собрался теорию сдавать, а когда сдал, то узнал, что вождение минимум через три месяца. С августа в Миннесоте такие дурацкие правила, что надо три месяца практиковаться, если не водил. Знал бы, написал бы тест еще в сентябре. Была еще идея пойти на курсы сразу по приезду, но я сделал глупость. «Аня», – говорю, «ты бы сходила как-нибудь на курсы, узнала, какие часы, какие бабки» - и дал ей бумажку с адресом из желтых страниц. Оказалось потом, что я взял не те желтые страницы. Улица наша, а город другой, километров семь к югу. Аня, причем, дошла, купила пива по дороге, но контора к тому времени закрылась. Потом было недосуг как-то... Нет, не ругалась, сказала только, что пиво пришлось покупать немецкое, по два бакса за бутылку, потому что обычное только сикс-пэками.»

«Как вы халявно приехали», - удивлялся Р. в продолжение нашего трепа. Мы сидели в аэропорту и ждали рейс. «Не то что мы. Мы в конце концов гринкарт выиграли, но перед этим пиздец был. Виза туристическая, а остаться хочется, так мы и как политические лезли, и как евреи, и баптистом я пробовал стать, но потом не выдержал, пожалел голову. Крыша может поехать, если с баптистами в церковь ходить. Они все из деревень, там такие обряды... Потом гринкарт в лотерею выиграли, повезло...»

Аня прилетела около половины двенадцатого. Вышла из коридора со спящей Катей на руках. Сказала, что в Чикаго чуть не опоздали на пересадку, ехали в аэропорт Мидвей на такси. Спросила, есть ли деньги. «Есть», - сказал я, «я не сибаритствовал. Варил суп из курьих ног и делал макароны по-флотски. Заболел к тому же. Что-то у тебя, бедной, одни засады с транспортом. Сначала в Москве не встретили, потом у Макса машина не завелась. Он, я думаю, за чугунную американскую сковородку сквитался.» Со сковородкой была такая история: осенью Макс звал московских на новоселье и в письме называл подарки, которым будет рад, поминая среди прочего сковородку с ручкой, непременно чугунную. Мы специально сходили за ней в магазин Тагет – ради удовольствия стать первыми иностранцами, приславшими в подарок из Америки чугунную сковородку.