За окном в саду жужжат заплечными пылесосами коротышки-мексиканцы, собирают сухие листья в кучи. Начался ноябрь, и, если верить рассказам про здешний климат, до зимы уже рукой подать. По телевизору пока рекламируют распродажи к Дню благодарения, а не к Рождеству, но в клетях у входа в «Каб Фудз» уже еловый лапник, а не хеллоуинские тыквы. У клаб-хауза поверх зеленой травы настилают квадратные пласты торфа. Трава и не собирается желтеть - мы спим под шорох оросителей, а когда возвращаемся домой затемно, прыгаем между струями как кенгуру.

В субботу утром полистали путеводитель и поехали смотреть на «Spoonbridge» - двадцатиметровую стальную ложку, переброшенную через канаву в парке у Walker Art Center. Обходя вокруг ложки с фотоаппаратом, я подслушал треп подростков - «вот если бы в нее smack насыпать». Поглазев, перешли через дорогу в другой парк, уже отдыха, а не культуры. На скамейках спали черные - наконец-то мы увидели эту генрихборовикскую сцену воочию. Белки были наглее наших пригородных - ели с рук миндаль, который я выковыривал из шоколадной плитки, и бегали, умные твари, пить воду из выключенного оросителя. Дергали утопленный в земле форсунок оросителя, как будто качали насос.

Аня курила диковиные сигареты Kamel Red и поругивала свои курсы английского. Еще когда Аби впервые привез нас в «Эдайнские кедры», в клаб-хаузе мы столкнулись с толстенькой американкой лет тридцати, несшей пачку афишек «английский при Edina Community Center, бесплатно, дважды в неделю, уэлком» Мы о таких лавочках были наслышаны, но Аня решила сходить раз-другой, осмотреться. Курсы оказались, как мы и думали, убоги, и Аня наверняка бы их бросила, не подружись вдруг с учительницей, той самой американкой.

«Это не курсы, а клуб азиатских и южноамериканских женщин. По-английски все ни бе, ни ме. Ну ладно бы приехали недавно, так ведь они все по пять, а некоторые чуть ли не по десять лет в Штатах прожили. На курсы ходят потусоваться, наверное. Мужья у всех работают, а женам скучно. Кристина, правда, тетка нормальная, ради нее я и хожу, вот только учитель из нее неважнецкий. Грамматика, говорит, сама приложится, главное, мол, разговаривать, общаться... Вот и общается с ними по-испански. Еще всякую фигню для них добывает. Как-то спрашивает: кому старую швейную машинку принести? Индуска и одна баба из Ирана говорят: «мне». Кристина машинку привезла, а те видят, что она большая, со столом - не ожидали, наверное, - ну и давай отказываться. Ты бери, нет - ты... Даже неловко как-то было, взяли бы и выкинули, в конце концов…»

Разомлев от портвейна из солнечной ЮАР, мы фланировали по Хеннепин-авеню. Зашли в букинистический магазин – третий по счету, который мы встретили по дороге. Торговля, похоже, шла неплохо. Звякал колокольчик, заходили книгочеи и принимались перебирать paperbacks и hardcovers на столах с новинками - таких столов было штук десять и на каждом стояла табличка с днем недели. Ясно было, что это все студенты. На стенах висели клубные афишки, продавцы были в косухах и казаках. Двое за кассой целовались взасос. Я помахал им книжкой, кашлянул и пошел в другой отдел. Книжка стоила шесть двадцать пять, я потом объясню, почему запомнил цену. Вечером смотрели ящик, прихлебывая дешевое каберне-совиньон с унизительным пояснением на этикетке: «если аккуратно затыкать бутылку пробкой, вы сможете наслаждаться этим вином целую неделю». Не видео, а именно ТВ, что раньше за нами не водилось. Передавали скандальное ток-шоу Джерри Спрингера. Выпуск назывался «Гарольд и Мод», и речь шла о любовных отношениях между «педо» и «геронто». На сцене в креслах сидели влюбленные сексопаты - дегенеративной внешности юноша и толстая старуха в вареных джинсах. Старуха томно говорила любовнику и в зал: «I am old but I am not dead, honey». Елки-палки, мир так чуден, что сейчас - прямо сейчас - кто-то стоит в палеонтологическом музее и онанирует через штанину на скелет динозавра.

А через несколько дней банк оштрафовал нас на семьдесят пять долларов за овердрафт - по четвертному за каждую нечестную, с его точки зрения, покупку. Я знал, что мы почти на нуле, поэтому как образцовая домохозяйка помечал в чековой книжке «Cub Foods - 54.56, Edina Liquors - 25.87, телефон - 37.45», но однажды все-таки зевнул, не записал трату. Все бы ничего, да опоздал на три дня зарплатный чек. Я был поражен - копеечное дело, счет зашкалило всего-то на пару долларов, и вдруг такие штрафы. А ведь не далее как прошлым летом (впрочем нет, позапрошлым - в девяносто девятом вызов в Штаты похерил нам отпуск) мы злонамерено платили уже пустой к тому времени мостовской Визой за стейк-хаши c картошкой-фри на французских заправках, и возмездием нам было всего лишь тридцать процентов годовых с суммы растраты - копейки, смех. Помните, «шесть двадцать пять» в букинисте? Неучтенное приобретение, из-за которого завертелась вся карусель, было сборником ругательных статей об Америке. Hunter S. Thompson, «Generation of Swine: Tales of Shame and Degradation in the 80's»