Кассир: «Cорок пять долларов двадцать центов». Я не ожидал, что получится так много. Это за две коробки пива, мадеру, херес и текилу «Сауза». Подкузьмил недавно приехавший из Чикаго индус-консалтер, который подвез меня до магазина. Сам трезвенник, он тыкал востороженно пальцами в самые дикие бутылки - кулеры, наливки, ликеры - и рокотал: «Купи мятный шнапс, это должно быть хорошо! А лучше вот что возьми - такая красивая бутылка! Купи два ящика, чтобы на всю неделю!» Прямо как шашлычник на «Рижском» рынке, которого я, школьник, спросил: «А нам от этого рислинга будет хорошо?», а тот распылся в умильной улыбке и воздел к небу волосатые руки: «Ай, уж так хорошо будет! Очень хорошо будет!»

Я уже заметил, что не в пример нам, русским, американцы не томятся в винном. От двери сразу идут к холодильникам, достают со звоном коробку «Bud» или «Miller» и спешат к кассе. Начальник как-то пошутил за обедом: «Вино - это не по-американски. Мы сидим вечером перед телевизором, смотрим football, пьем «Бад», а с пустыми банками делаем вот так...» - и изобразил, что расплющивает банку о лоб.

На днях мы купили телевизор (хотя и маленький, он едва влез в абину короллу) и зачастили в видеопрокат. Как в книжном магазине, фильмы разобраны по жанрам и алфавиту и стоят в большом зале на полках. Бал правит, конечно, Голливуд, да прокат и называется «Hollywood Video», но мы ищем и обретаем. Неамериканское кино смотрим с субтитрами. В Москве я однажды в ГЗ МГУ попал на дублированных «Прирожденных убийц», там Мэллори танцевала за решеткой и пела дурным голосом «я рождена плахоой еее ийя буду плахоой еее». Братья Коэны, кстати, родом из Миннесоты.

Тем временем подоспел День всех святых, и мы поехали в аптаун с карамельками в карманах. Нас подучили купить конфет для детей - будут, мол, калядовать. Дети, однако, нам не повстречались. Были пьяные, была молодежь под кайфом, были ряженые. В винном наши бутылки упаковывала Смерть с пластмассовым топором вместо косы. Босоногий Иисус в белой хламиде растеряно озирал полки. Махнул нам рукой с круглым белым хлебом: «What gin should God drink?» Поздно вечером, стоя на остановке в ожидании последнего автобуса, мы разговорились с тремя подростками. Отрочество, как водится, бодалось с социумом. «Плохая страна, скотское правительство, дорогие сигареты. Спиртное? Можно, но надо кого-нибудь просить, чтобы купили.»

На выходных я о работе почти не вспоминал, разве что сводил несколько раз разговор на бесталанность своих коллег. Те и правда кажутся мне профанами, что индусы, что американцы. Но если первые спрашивают про очередное «дважды два» на ушко, озираясь по сторонам, то последние любопытствуют, улыбаясь: «а не доводилось ли вам когда-либо умножать два на два?» Сидят, седовласые, в заваленных компьютерными журналами кабенетцах, рисуют диаграммы на лэптопах и пишут мудреные сопроводительные тексты со словами bussiness flow, regression, functional specs. к коду, в котором черт сломит не ногу, а шею.

Как-то, возвращаясь в свой кабенетец после обеда, я увидел в конференц-зале человек двадцать стариков и инвалидов. Они что-то делали с пачками бумаги, словно бы резали ее. Вечером уборщицы вытащили в коридор мешки, набитые бумажными стружками. Я пошутил дома: «они там шредерами работают, документы уничтожают. Компания дает гандикапированным заработать на чикен макнагетс.» Аня в ответ: «Шутки шутками, а мне сегодня на курсах английского сказали, что без еды человек умирает на третий день...»