Звоню по объявлениям в местной газете. Рубрика «Transportation Thrifties» - автомобили дешевле трех тысяч. Бросаю трубку, если слышу «Hi! This is John Doe. How can I help you?» - не те это деньги, чтобы в них была дилерская доля. Если на проводе частник, распрашиваю, но не наседаю. Мы почти не верим, что купим машину скоро. Бюджет трещит. Аванс почти целиком истратили на жилье – гостиница обошлась в три с лишним сотни, больше тысячи заплатили жилкомплексу за остаток сентября и октябрь и придачу оставили три сотни залога, - а московских денег с нами прилетело всего ничего. Говорю Ане: «Ты послушай, как Олег, наш попутчик, претерпел. Он нам письмо прислал сегодня. Пишет, что две недели искал апартаменты, а от гостиницы до работы ездил на такси - двенадцать миль в один конец. На днях вселился в квартиру и теперь, пока не подключили телефон, бегает по утрам кроссы до автомата заказывать мотор. Уже зубы у него болели, какой-то китаец чинил за кэш. У нас-то хоть зубы целы... и Аби есть с коррролой...»

Страна баз данных. Стоило нам въехать в квартиру, как все про это узнали. Третий день подряд нас будит телефон, и агенты, долбаные неудачники, заводят волынку. То с пафосом, то простецки-радушно, то вкрадчиво. «Добрый день, сэр. Сэр, вы хотите стать героем? Мы собираем пожертвования семьям погибших полицейских!» «Хэлло! Сэр, ваш номер был выбран случайным образом, и вам необычайно повезло!» «Сэр, мы хотим сделать вам уникальное предложение...» Отбиваться сложно, свое нехитрое деле они знают. Вскоре я стал подписчиком какого-то воскресного приложения. Я открестился было, отказался от газеты, от всех раз-в-году-только-сейчас бонусов, но в трубке почти заплакали: «неужели вы не выпишите хотя бы воскресное приложение? Первый номер не будет вам ничего стоить. Вам же нужны купоны...» «Купоны? А ну как понадобятся?» - подумал я. «Хорошо, я согласен.»

Купоны - это бумажки, на которых написано, например, что «предъявитель получает скидку пятьдесят центов при покупке двух изображенных на картинке банок майонеза до седьмого ноября сего года». Домохозяйки вырезают их из газет или особых буклетов и носят в специальных книжках. Мы теперь не становимся в очередь за пенсионерками - все шансы за то, что кассир будет долго пролистывать растрепанную пачку купонов, поясняя: «это из другого магазина», «вы купили иодированную соль, а купон на простую», «этот просрочен», а потом подсунет сканеру два-три общей скидкой на пару долларов.

На рисовальной доске в моем кабинетце вместо тезисов и диаграмм вдруг появилось матерное слово. Пробуя доску, я - о ужас! - недоглядел и взял маркер-перманент. В остальном тишь да гладь. Минул безденежный уик-енд. Понедельник был тоже выходным - не Хелоуином, как я начал было думать, сбитый с толку мордами тыкв в окрестных окнах, а днем Колумба. Мы гуляли. Заглянули в книжный «Barnes and Noble», который коллега рекомендовал как читальный зал - приходишь, мол, садишься в кресло и читаешь, пока не надоест. А то и без кресла – в проходах между полками люди сидели прямо на полу. В маленьком кафе можно было взять пирожных и перелистывать измазанными в креме или шоколаде пальцами антологию мексиканской поэзии или мемуары американских астронавтов. Запомнилась секция книг, некогда запретных, - перетянутые желтой лентой «b-a-n-n-e-d» полки. Ну и ну! «Оливер Твист» запрещали по религиозным причинам, «Гекльберри Финн» - по социальным, а «Улисс», ни много, ни мало, за порнографию.

Из винного вышли с двумя бутылками калифорнийского портвейна, схороненными в коричневых бумажных пакетах. «Christian Brothers» и «Sheffield». Чего ждать, не знали - об американском вине мы не слышали ни одного хорошего слова. Сели на скамейку у пешеходной дорожки.

-Смотри, пробка, как в бутылке португальского.
-Попробуешь? Ну как, дрянь?
-Нет, круто!
-Дай-ка мне... Да, не португальский, конечно, но и не краснодарский.

Поглядывали по сторонам, нет ли полиции. Полиция в этот день работала в поте лица. Вот коп и водитель эвакуатора (яркий тип - красные шорты, борода лопатой, краги) выудили из форда-торуса девицу и перерыли ей багажник. Девица была в истерике, кричала и ругалась и, наконец, побежала через дорогу к телефону. На другой улице, а точнее на авеню, четверо копов влекли под руки то ли пьяниц, то ли бомжей, уснувших на газоне между встречными полосами. Задними колесами на дороге, а передними на газоне стояла машина, на которой бомжи приехали, jeepus cherokee.