Напрасно наши проводы я называл не проводами, а праздником бронетанковых войск - по-календарному. В посольстве все прошло гладко. «Где вы учили английский?» «Что такое уай ту кей проблэм?» Расставляя пометки в наших бумагах, пожилая офицериса попросила кое-что ей объяснить. «Вот вы - муж и жена», - сказала она. «Он женится, а она ходит в муж. Они женятся? Они снова женятся?!» Отгуляли мы вовремя: через несколько дней в Москве взорвали еще один дом, и стало не до собраний.

Если бы авиакомпанию выбирал я, а не работодатель, выбрал бы KLM из-за транзита через Амстердам, но самый дешевый тариф у Finair, поэтому на маленьком реактивном Дугласе мы летим на пересадку в Хельсинки. Несколько пассажиров уже пьяны или не отошли от вчерашнего. «Водка! Водка!» - с интенсивной мимикой просят они с самого взлета. «Water?» - не понимают или притворяются страшненькие финки.

В Хельсинки почти никто не остается. У гейта нью-йоркского рейса накурено: трансатлантический перелет тоже NON-SMOKING, и курильщики тайком дымят возле урн. Через полчаса мы снова наверху. Опять «Дуглас», только кресла уже в девять рядов. На телеэкранах по карте ползет самолет - наш. До Америки шесть тысяч километров, сколько-то лететь над Гренландией. Переключая музыкальные каналы, нахожу русский сборник, отвратительная попса. Показывают фильм, потом другой. Разнополые герои без конца от кого-то убегают, отключают какие-то сигнализации а в минуты покоя обмениваются томными взглядами. Публика нас окружает всякая: давешние пьяницы с красными лицами (все веселятся), пожилая чета глухонемых (старик пьет бесплатный коньяк, и к нам под ноги одна за другой закатываются пустые бутылочки), женщина с билетом в первый класс (мест не хватило, и ее посадили в туристический на два кресла), молодой священник с красным крестом на черной шапочке (вертит в руках закрытый мерзавчик кампари - на сувениры, наверное).

Подлетаем. По трансляции объявляют, что из-за урагана отменили почти все внутренние рейсы. Сильно трясет, дергает так и этак, священник сдержано крестится. После посадки пилотам апплодируют, традиция еще жива. На погранконтроле я опять вижу пьяницу-попутчика. Теперь он по-настоящему набрался. Толстый черный офицер допрашивает по-русски: «Вы были раньше в Соединенных Штатах?» «Нет», - отвечает он, наваливаясь на стойку, «в Штатах я еще не был. Вот в Европе - да, был... А в Штатах пока нет, не был... В Европе вот был...»

Действительно, все внутренние рейсы отменены по крайней мере до утра. Трансатлантические – те взлетают и садятся. На часах 4 p.m. нью-йоркского времени.