Семнадцатого августа 1998 года мы с будущей женой
гуляли по Монмартру. В первый раз в нашей жизни мы пили португальский портвейн -
мне он нравился больше французского вина. Мы пили из горлышка, и я представлял, как стану покупать Sandeman
в Москве и тянуть по утрам из кофейной чашки... В боковой улочке нам повстречалась пара подвыпивших американцев.
Куражась, они попросили угостить их, но тут же пошли на попятный: "А это точно
вино? Ничего не подмешано? No acid?" Слово за слово, они узнали что мы из России.
Спросили, смотрим ли новости. Новостей мы не смотрели давно. "У вас там такое!!!
Boris Yeltsin помирает - гиперинфляция."
Позвонили из телефонной будки в Москву. Курс - девять
рублей! Но даже неделю спустя по инерции объясняли знакомым французам, что рубль - это франк. Потом
я говорил им же: "Простым людям в России сейчас не позавидуешь. Нам-то, компьютерщикам,
грех жаловаться. Зарплату я получаю долларами: черный нал, компранэ?"
Домой вернулись первого сентября. Стоило только сойти
с поезда Братислава-Москва, как мне поставили синяк под левый глаз. На работе зарплату
и отпускные выдали скупыми рублями и велели крепиться. Я взвыл. Летние долги
сделались вдруг велики. Сердце грел только овердрафт в Мост-банке, который
я не торопился возвращать. Человек, занявший у меня последние деньги якобы на аборт подруге, оказался наркоманом и,
следовательно, безнадежным дебитором.
В списке форумов на компьютере появился RU.MIGRATION.
С другом съездили в канадское посольство. Все это
прекрасно, - говорили мы, возвращаясь к Арбатской, - кроме двухлетней очереди на
интервью и килоэнного стартового капитала. Значит - Америка? Неделю писал
первое резюме. Первые отклики, первые собеседования. Впереди планеты всей - грабители и мошенники из числа экс-соплеменников.
Наконец, международный звонок в час ночи. А если бы был пьян? Как-то
поутру пришел e-mail "Вы не подошли нам ввиду недостаточного знания английского языка...", и
долго я мучился, вспоминая, звонили ли мне ночью, брал ли я трубку...
